Абигейл только сжала зубы, ей было не до пикировок.

 Незадачливой путешественнице, наконец, удалось дотянуться до ручки дверцы и шагнуть наружу. Но едва она ступила на землю, как тут же чуть не упала. Обледеневшая и предательс­ки припорошенная снегом, поверхность доро­ги была настолько скользкой, что старые ко­жаные ботинки, которые она надевала, когда садилась за руль, поехали в разные стороны, и чтобы удержать равновесие, ей пришлось, ав­томатически, выбросить вперед руку и схватить­ся за первую попавшуюся опору.

 Такой опорой оказалась рука Ника Гранта. Ослабевшие пальцы Абигейл вцепились в мяг­кий рукав его шерстяного пиджака, в то время как он, действуя тоже автоматически, другой рукой обхватил ее талию и не дал ей упасть. Какое-то время он удерживал Абигейл на весу с такой легкостью, что казалось, будто на руки к нему упало некое воздушное создание, а не женщина, у которой были широкие, сильные бедра, пышная грудь и рост, которой, заметно, превышал пять футов.

 — Спасибо за помощь, мистер Грант, — це­ремонно поблагодарила его Абигейл, решив из благодарности за спасение простить телекуми­ру его неуместную насмешку.

 Ник никак не прореагировал на тот факт, что она назвала его фамилию. Возможно, он уже привык к тому, что люди и, особенно, жен­щины сразу узнавали его. Это один из неиз­бежных побочных эффектов славы.

 Впрочем, в последнее время литавры его славы уже не звенели так громко. Абигейл за­метила, что пресса стала писать о нем меньше. Значительно меньше. Можно сказать, совсем перестала. Интересно, почему? Может быть, потому что он уезжал куда-нибудь на съемки но­вого телесериала?

 — Не стоит благодарности. Я получил боль­шое удовольствие от вашего выступления. Да, этот номер в вашем репертуаре, просто, потря­сает, — насмешливо ответил телекумир.

 — Номер? В репертуаре? Да как вы смеете! — На этот раз возмутилась Абигейл и попыталась высвободиться из его спасительных объятий.