Покупаю «Бильд цайтунг» и какую-то англоязычную, даже не взглянув на название, и смотрю на портье с самым что ни на есть серьезным видом.

– Что-нибудь еще? – услужливо спрашивает он. – Программки экскурсий, рекламные проспекты туристических поездок? Вообще-то ими занимается консьерж, но он будет позднее. А пока я бы мог…

– Нет-нет. – Жестом прошу его не продолжать. – А «Человек-паук» у вас есть? Свежий выпуск?

Подозрительно ровные брови портье – такое чувство, что он их, как женщина, выщипывает, – медленно ползут вверх.

– Что, простите?

– «Человек-паук»? – невозмутимо повторяю я.

– Это случайно не… – Портье качает головой, не осмеливаясь произнести вопрос до конца, чтобы не выставить себя дураком: его догадка прозвучит слишком глупо и совсем не к месту.

– Да-да, я про комиксы. Милое дело: от души посмеяться перед этими скучными деловыми переговорами, – говорю я, корча гримасу.

На физиономии портье застывает идиотское выражение: брови изогнуты дугами, точно у клоуна, рот приоткрыт, в глазах вопрос: это я сошел с ума или?..

Покатываюсь со смеху. Парень облегченно вздыхает.

– Пошутили. – Тоже хихикает, правда несколько неуверенно. – Как же я сразу не догадался?

Похлопываю его по руке и киваю.

– Конечно, пошутила. Пожалуй, весьма неостроумно. Простите.

Возвращаюсь на кожаный диван, ругая себя. Говорю же: когда на душе плохо, хоть караул кричи, из меня фонтаном бьет хохот, так и тянет что-нибудь выкинуть. Впрочем, этот фокус сыграет мне на руку: портье хоть оставит меня в покое, не станет рекламировать их «уютный бар» и «лучшего в Берлине шеф-повара».

Газету на английском убираю в черную кожаную сумку. Совершенно новую – ее пришлось купить вместе с костюмом, чтобы ничто в моем облике не напоминало о Шейле Уинклер. Надеваю солнцезащитные очки с большими почти круглыми стеклами и беру в руки «Бильд».