– Чем могу служить, мисс? – спрашивает портье на прекрасном английском, бог знает по какому признаку определив, что я не немка.

Тяжело опускаюсь на кожаный диванчик напротив стойки и уже собираюсь покачать головой, когда на ум приходит дельная мысль.

– Газеты у вас можно приобрести? – Встаю и подхожу к стойке.

Холеное лицо портье, по которому в жизни не скажешь, что бедолаге пришлось проторчать в этом вестибюле всю ночь, расплывается в улыбке, какими одаривают клиентов по всему свету: будем счастливы исполнить любой ваш каприз, естественно, за соответствующую плату.

– Конечно, у нас можно купить газеты. Какие вас интересуют? На английском или немецком?

На миг задумываюсь. Мои познания в немецком ограничиваются набором расхожих фраз типа «Auf Wiedersehen!», «Guten Tag!» и «Wie geht es dir?». Да, еще я знаю несколько строк из Гейне – лет восемь назад мы разучивали «Лорелею» с младшей сестренкой Бетси, которая мечтала стать лингвистом и готовилась к поступлению. Ich weiЯ nicht, was soll es bedeuten, DaЯ ich so traurig bin. Ein Mдrchen aus uralten Zeiten, Das kommt mir nicht aus dem Sinn. (Не знаю, о чём я тоскую. Покоя душе моей нет. Забыть ни на миг не могу я преданье далёких лет.)

Я тоже все мечтала изучать немецкий хотя бы для того, чтобы почитать в оригинале любимого Ремарка и Цвейга и побродить по немецким городам без экскурсовода, но сколько раз ни бралась за самоучители, дальше правил произношения не продвигалась. Говорю же: мне, по-видимому, недостает силы воли. И всегда мешает сознание того, что слишком популярен мой родной язык и что худо-бедно объяснишься на нем, очутись хоть в Ямусукро. Словом, читать на немецком периодику я совершенно не в состоянии, однако для маскировки лучше подойдет именно какая-нибудь «Франкфуртер альгемайне» или там «Шпигель», никак не «Дейли телеграф». Делаю умное лицо и отвечаю:

– На английском и на немецком.

– Пожалуйста! – Портье с готовностью выкладывает на стойку несколько газет. – Свеженькие. Привезли буквально полтора часа назад.