Вспоминаю тот голос, что услышала из трубки, и меня одолевают сомнения. Слишком явственно он звучал, совсем не телевизионно. И интонации были не киношные и не из рекламы и фраза прозвучала, хоть я и не разобрала слов, очень уж жизненно. На миг представляю, что Гарольд уходит к другой женщине, и мир с его несчетными приятностями и загадками, которые для того и созданы, чтобы их разгадывать и не скучать, вдруг превращается в кучу старого грязного подтаявшего снега, что давным-давно утратил чистоту и новизну и не может радовать глаз – лишь удручает. Чувствую, что углубляться в эти мысли опасно, и дабы спастись, заявляю себе: все это глупые плоды разыгравшегося воображения, последствия треволнений и недосыпания. Перед вылетом в Германию я спала каких-нибудь четыре часа, точнее и того меньше, ведь сон долго не приходил и я ворочалась в кровати, все гадая, что выйдет из моей рискованной затеи. Неудивительно, что теперь сгущаю краски и придумываю то, чего не может быть.
Решаю дождаться Гарольда, удостовериться, что он едет куда-то в деловом костюме и с бумагами в портфеле, вернуться в свой отель и перед встречей с оптовиками хоть немного передохнуть, а от первоначального плана, согласно которому я должна была проследовать за Гарольдом на такси, отказываюсь. Глупо все это, и одному Богу известно, к каким еще приведет заблуждениям и страданиям. Вдруг у самого входа в здешний офис мой любимый столкнется с хорошенькой женщиной – незнакомкой или товарищем по работе? Вдруг улыбнется ей или предложит войти первой? Если я это увижу, наверняка в своем и без того взбудораженном состоянии тотчас сплету тайную историю любви.