Трейси плюхнулась в кресло и сложила на груди руки. Она вела себя глупо и знала об этом, но это было лучшее, что она могла придумать, чтобы защитить себя от той странной реакции, которую вызывала у нее близость Мэтта.

Она не нравилась ему, он не нравился ей, и, если ее тело перестанет предавать ее, все будет просто превосходно.

— Мой отец нашел, что вы восхитительны, — сказал Мэтт.

— Он просто очаровательный человек. Должно быть, ему трудно свыкнуться с мыслью, что он инвалид. Я думаю, что с вашей стороны просто замечательно держать его в курсе всех событий, происходящих на ферме.

— Он создал эту ферму из ничего, на голом месте. И она все еще его, здесь каждый дюйм принадлежит ему. И если он не может поехать на нее, в моих силах привезти ее к нему.

— Вы очень любите его, — сказала Трейси после минутной паузы.

— Конечно. Ведь он мой отец. И, кроме этого, он прекрасный человек.

В голосе Мэтта было столько эмоциональной глубины, что Трейси сидела, боясь вымолвить слово. Под твердой, непроницаемой оболочкой скрывался человек, способный на удивительные чувства. Когда он говорил об отце, в голосе его звучала почти материнская нежность. Любил ли он когда-нибудь женщину с такой силой? Боже, на что же это будет похоже, если этот страстный человек обратит всю силу своих чувств, своей души на единственную любимую женщину? И что бы делала она, Трейси Тейт, если бы вся его физическая и умственная энергия была направлена на нее? Это было выше ее понимания, и Трейси даже бросило в дрожь, когда она представила, как Мэтт сжимает ее в своих объятиях.

— Замерзла? — спросил Мэтт.

— Что? О нет, все хорошо, но я думаю, что пора идти в дом. — Она поднялась с кресла. — Сегодня был насыщенный день.

— И у вас плотное расписание на завтра, — сказал Мэтт, поднимаясь и останавливаясь рядом с ней.

— Даже так?

— Помните, мы завтра начинаем уроки верховой езды. Встретимся на кухне в пять часов.