Только когда Мэтт сел на сиденье водителя и завел двигатель, Трейси вышла из состояния транса и, немного приподняв юбку, влезла в кабину. Она немедленно стала рассматривать приборную доску, в надежде найти спасительную кнопку, которая приведет в рабочее состояние кондиционер воздуха. Она должна быть где-то здесь, но где?

— Вы можете захлопнуть дверцу? — спросил Мэтт.

— Что? Да, конечно, — сказала Трейси, хлопая дверцей и наклоняясь ближе к доске, чтобы лучше изучить кнопки.

— Хотите, чтобы я включил радио? — спросил наблюдавший за ней Мэтт.

— Нет, нет, — быстро сказала Трейси. — А что это такое? — спросила она, показывая на какую-то хитрую штуковину.

— KB, — сказал Мэтт. Он развернулся и стал выезжать со стоянки.

— Угу, — буркнула Трейси и решила оставить свои поиски.

Несколько миль они проехали в полном молчании. Трейси было так жарко, что она не обращала внимания ни на далласское небо, ни на прилегающие окрестности. Она отодрала блузку от спины, с облегчением думая, что она не намертво прилипала к ее коже. Волосы ее были похожи на мокрую копну, и она с омерзением чувствовала, как струйка пота сбегает между грудями. Как это говорила ее мать: «Мужчины потеют, женщины покрываются испариной». Ха-ха! Трейси обливалась потом, как шелудивый поросенок, а ее колготки растекались по ногам.

Мучила жажда. Сейчас она даже жалела, что не выпила тот напиток, который так назойливо предлагал мужчина, сидевший рядом с ней в самолете. Даже воспоминание о перезвоне кубиков льда в стакане было приятной мукой. Предложение выпить, пообедать или провести ночь, исходившее от знакомых и незнакомых мужчин, было не такой уж редкостью в жизни Трейси. Она была удивительно красива, с фигурой, как тростинка, и длинными, до плеч, волосами. Светлый оттенок ее волос в сочетании с кожей цвета слоновой кости делали незабываемыми ее глаза. Она даже работала какое-то время моделью, чтобы обеспечить себя во время учебы в Мичиганском университете, но твердо отказалась заниматься этим дальше, предпочтя журналистику.