— Здравствуй, девочка. — Он сел на стул рядом с ее кроватью. — Меня попросили срочно приехать, и, вот я здесь. — Он взял ее ледяную руку. — Ты хотела рассказать что-то важное?

Аннетт кивнула; его осторожный тон немного усмирил ее душевную бурю.

— Не хочу обидеть вас, доктор, но люди, которых вы нашли… в общем, это совсем не мои родные. Вы же знаете, что после смерти папы я осталась одна и…

Доктор Джонс сжал холодную безвольную ладонь.

— Ошибаешься, девочка. Ты не одна и завтра в этом убедишься: узнав о трагедии, твои калифорнийские родственники немедленно отозвались. Через пару дней они заберут тебя из больницы, и тогда…

— Я никуда с ними не поеду! — Ее взгляд, похожий на изумрудную молнию, был полон решимости. — Мне не нужна ничья опека, тем более чужих людей. Я не ребенок. Мне 24 года, и я сама буду заботиться о себе.

— Я не сомневаюсь в твоей самостоятельности, — спокойно сказал доктор Джонс, стараясь придать словам наибольшую убедительность. — Но после такого сильного потрясения только любовь и поддержка близких помогут тебе преодолеть шок и вернуться к нормальной жизни. Пойми, сейчас не время отстаивать свою независимость, надо воспользоваться этой возможностью и поехать в Калифорнию. — Он внимательно посмотрел на девушку, которая тонкими пальцами беспокойно теребила край одеяла. — Подумай над моими словами, Аннетт.

Он ушел, и его маленькая речь заставила Аннетт задуматься о будущем. Она словно очнулась от долгого сна, особенно остро ощутив безнадежность своего положения. В одну ночь из дочери обеспеченного бизнесмена она превратилась в сироту без средств к существованию. Правда, на ее счету в банке лежало немного денег, но в ближайшее время воспользоваться ими она не могла — чековая книжка и кредитная карточка сгорели вместе с остальными вещами.