К ночи примораживало, цветной неон заливал изломанную льдистую корку цирковым веселым блеском. Свистопляска метели внезапно унималась, воздух становился покойным, прозрачным, открывая перспективы опустевших улиц и белый тонкий саван легчайшего снега торжественно покрывал следы недавнего мракобесия.

Четко и аккуратно выписывались в сонной пустоте строения, дворики, крыши переулков исторического центра, над которыми возвышался Отель, равнодушно светясь на все четыре стороны интимно зашторенными окнами. Мрамор лестниц под бронзовым козырьком, золотые блики на галунах швейцара и поручнях, надежная непроницаемость зеркальных толстых стекол - комфорт и покой для избранных. Но в самом "доме" погода образовалась скверная и сейчас для заспанных, встревоженных людей это было важнее всего - как в популярной песне. И каждый знал, что исправить случившееся или просто замять его не поможет ни зонт, ни мощные средства разных там "охранных органов" самого могущественного уровня.

Выезжая на место происшествия в один из самых роскошных отелей столицы, полковник Очин уже знал, что ему предстояло увидеть и опасность низвергнуть на лоснящийся велюр "мерса" недавно проглоченный ужин спугнула вяло формировавшуюся версию. Он стал активно думать о майском отпуске в Сочи, о море, розарии, никогда особо не восхищавшем, о раздражавших духах жены, применявшей парфюмерию с интенсивностью газовой атаки. Но сейчас воспоминания эти действовали подобно нюхательной соли на нервных дам далекого прошлого и спасаясь ими от дурноты полковник вошел в бронзовый лифт, сопровождаемый молчаливым помощником.

В коридорах пятого этажа, мягко горели вжавшиеся в стены бра, звук шагов тонул в пухлом ковролине, невнятно и коротко бубнили приглушенные голоса. Людей в коридоре спящего отеля находилось отнюдь не мало, но их присутствие оставалось почти незаметным, поскольку сосредоточенные, загадочно молчаливые мужчины имели, конечно же, отношение к компетентным и весьма дисциплинированны органам.