Подобно взбесившейся скрипке в чинном заговоре оркестра, игравшего "пиано", прорывались из холла истерические дамские вопли. Рыдавшую успокоили именно к тому моменту, как из бесшумного лифта вышел человек в штатском внушавший притихшему персоналу очевидный трепет. Самый стройный из ожидавших, с незримыми погонами капитана под серым гражданским костюмом, вытянулся перед Очиным и ловко толкнул рукой дверь углового люкса. Матовый глянец карельской березы с карими глазками по золотистому полю, подался внутрь, в полутемную тишину просторных апартаментов. Пахнуло крепкими парфюмерными запахами и ещё чем то таким, от чего образы Лазурного побережья сильно померкли в сознании полковника, а явились другие, из иных источников информации.

Три случая за двадцать дней, объединенных капитаном Пахайло в серию под кодовым названием "Арт Деко" - это неспроста. Это мерзко, гадко, совершенно не к стати и похоже - надолго.

Некогда Василий Пахайло учился на филологическом отделении МГУ и теперь охотно пользовался полученными знаниями. Хоть и объяснил непосредственному шефу - полковнику Очину все про "арт" и про "деко", но гаже этого вполне невинного сочетания слов полковник после знакомства с картиной преступления представить не мог - такова сила рефлекса, зафиксированного в образе. Вот например, стоит вытянуться во фрунт, выпятить грудь колесом и сами по себе рвутся из горла слова "Служу Советскому Союзу". И гимн, что сочинен Михалковым в соавторстве с Эль-Регистаном, звучит - разливается. Логически этого не объяснишь, поскольку к социалистическим методам государственного управления и его органам безопасности пятидесятилетний полковник относился критически и начало демократических реформ встретил с искренним энтузиазмом. Вот уже потом... Не стоит отвлекаться.

Полковник Очин - человек вида совсем не начальственного, но с весомым внутренним содержанием, мелкий, жилистый, скорее лысоватый, чем пышноволосый, однозначно русофильски - по типу "кувшинное рыло" сконструированной наружности, осторожно повел носом.