— Я помню, как ты читала мне сказку о драконе, который жил в дремучем сосновом лесу, — вспомнила Марина, — и я до сих пор верю, что он есть на самом деле.

Мать рассмеялась.

— Твоя стихия — море, — сказала она. — Поэтому я и назвала тебя Марина.

— Морская девушка! — воскликнула Марина. — Может быть, я и вправду в родстве с морем… не знаю. Мы никогда не были у моря так долго, чтобы я могла это почувствовать. Здесь же мне кажется, что моя стихия — горы!

— Пока они тебе не наскучат, моя дорогая, — отозвалась миссис Мильтон.

— Мне никогда не скучно, — ответила Марина, и это была правда.

Она надела шляпу, приколола ее двумя длинными шпильками к волосам и, отодвинув ширму, подошла к столу, за которым сидел сэр Джон.

Он что-то писал на большом листе бумаги, Марина успела разобрать только свое имя наверху.

— Я должен вам кое-что сказать, — начал он, — и, боюсь, вас это очень огорчит.

— Огорчит?

Она почувствовала, что сердце ее перестало биться и каждый нерв в теле напрягся.

— Нет, вы не заразились болезнью, от которой умерла ваша мать, — сказал он, — но жить вам осталось всего три недели…

Марина возвращалась в маленький домик на Итон-Террас. Она никак не могла поверить, что наяву слышала то, что сказал ей сэр Джон. Ее мозг отказывался воспринимать эти слова. Не может быть! Такого просто не может быть!

Сидя в омнибусе, Марина поймала себя на том, что машинально изучает лица пассажиров. Что бы они сказали, если бы она поведала им свою ужасную тайну?

Когда сэр Джон произнес эти страшные слова, она словно онемела и уставилась на него немигающим взором.

— Мне очень жаль, что я должен сообщить вам это, — сказал сэр Джон, — но я совершенно уверен в том, что прав. У вас очень редкая болезнь сердца, но именно эту болезнь я изучаю вот уже много лет. — Он откашлялся и продолжал: — Как правило, если врач подозревает это заболевание, он направляет больного ко мне для окончательного диагноза, так что я не думаю, что ошибся.