— Ни мой отдых, ни моя работа вас совершенно не касаются.

Именно такой реакции он и ожидал.

— Извините меня, — сказал Николас миролюбиво. — Я, кажется, задел вас за живое.

Ее глаза метнули молнии.

— Это просто смешно. С чего вы взяли? — огрызнулась она.

Темные брови слегка приподнялись, но Доуэлл ничего не ответил. И это было куда хуже, чем если бы он наговорил ей кучу гадостей.

— Я хочу сказать, что ваши слова меня совсем не огорчили, — смягчилась она.

— Мне кажется, что леди принимает мои слова слишком близко к сердцу.

А мне кажется, что джентльмен — порядочная свинья, мысленно ответила она.

— Вы сейчас с кем-нибудь встречаетесь? — поинтересовался Доуэлл, прекрасно зная ответ.

Соренза сделала над собой неимоверное усилие, чтобы опять не нагрубить, и ее слова прозвенели в воздухе как льдинки.

— Нет, ни с кем.

Такой ответ обескуражил бы любого мужчину, но не Доуэлла.

— Сколько времени вы одна? — невозмутимо продолжил он.

Ну, это уж слишком! Соренза готова была вцепиться в него как разъяренная кошка. Как он смеет лезть в ее личную жизнь?

— Несмотря на то что в наше время многие ведут себя подобно кроликам и считают это абсолютно нормальным, я предпочитаю качество количеству.

Надеюсь, такой ответ удовлетворит тебя, самовлюбленный болван! Никогда в жизни Соренза еще не сталкивалась с подобной наглостью.

— И все-таки как долго? — не унимался Доуэлл.

И тут, совсем неожиданно, ярость куда-то исчезла и вместо нее возникло сильное желание разрыдаться. Десять лет. Прошло около десяти лет с тех пор, как ее жестоко обидели, посмеялись над ее чувствами. На мгновение Сорензе показалось, что она выкрикнула эти слова, столько боли и отчаяния было в ее сердце, и ее охватила паника. Но точеные черты лица спутника оставались неподвижными, и она успокоилась.