— Что это такое?

— Не узнаешь?

Онемевшими пальцами Энн вцепилась в дверь.

— Нет.

Рубен усмехнулся снисходительной усмешкой, как бывало в первые месяцы их брака, когда Энн была для него юной новобрачной, которую он безмерно холил и лелеял.

— Что ж, я тебе напомню. Это наше брачное свидетельство. Всего лишь клочок бумаги, но по закону он связывает нас узами брака.

Энн онемела от изумления. Он что, спятил? Какие там еще узы брака? Они сто лет назад развелись! С трудом она заставила себя поднять глаза и вглядеться в лицо Рубена. Нет, на психа он явно не походил. Скорее наоборот, у него был вид человека, тщательно спланировавшего эту сцену и теперь наслаждающегося произведенным эффектом. Надо же, всего за неделю до ее свадьбы!

Внезапно сердце Энн сжалось от ужаса. А что, если Рубен узнал о Стивене? А вдруг он каким-то образом раскопал, что у него есть сын?!

Нет, к нему она никогда не вернется! И на Суэньо не поедет. Решимость придала Энн сил, и она резко выпрямилась.

— Не понимаю, какое это имеет ко мне отношение.

— Самое прямое, моя дорогая. — Рубен с любопытством разглядывал Энн, темные ресницы отбрасывали полукружья теней на его смуглые щеки. — Я приехал, чтобы спросить, каким образом ты снова собралась замуж, хотя уже состоишь в законном браке.

Что за чушь! Если он считает, что может запугать ее, то у него ничего не выйдет. Ей уже не восемнадцать лет, и она больше не девчонка, какой была, когда выходила за него замуж.

— Мы давно не муж и жена, — заявила Энн. — Если ты помнишь, мы развелись три года назад. — Она презрительно усмехнулась. Неужели он до сих пор не может смириться с разводом? Конечно, католики официально развода не признают, но даже в его родной стране люди разводятся сплошь и рядом. — Извини, но я сейчас не в том настроении, чтобы играть в твои игры. Возможно, в Венесуэле разводы отменены, но здесь они вполне законны.