— Знаю, дорогая. Может, ты забыла, что я, хоть и латиноамериканец, учился в Гарварде и диплом у меня североамериканский. Так что я все знаю о разводе и могу тебе сообщить: мы с тобой так и не развелись.

Теперь в его спокойном голосе совершенно отчетливо прозвучала угроза, но Энн лишь вскинула голову и отважно встретила его взгляд.

— Если это шутка, то крайне неудачная.

— Я что, когда-нибудь был шутником? — Нет, мрачно согласилась про себя Энн, чувство юмора — это как раз то, чего Рубену всегда не хватало. — Моя цель — избавить тебя от неприятностей. Ты ведь не хотела бы попасть в неловкое положение на свадебной церемонии?

Это было бы ужасно! Энн на мгновение сделалось дурно. А что, если он прав? Неужели она чего-то не доглядела?

Перед ее мысленным взором пронеслись те первые месяцы, когда она отчаянно сражалась за выживание, оставшись одна с младенцем на руках. Вечные переезды с места на место, поиски, где бы еще подработать помимо основной службы, чтобы оплатить бесконечные счета. Отогнав нахлынувшие воспоминания, Энн наконец обрела дар речи.

— Я и не знала, что у нас развод можно опротестовать.

— У вас, моя дорогая, все возможно.

Внезапно Энн представила себе, как Рубен подхватывает на руки Стивена, сажает его в свой личный самолет и увозит неизвестно куда. С него станется. Он может отобрать у нее сына, и она больше никогда не увидит своего мальчика! У Энн было такое ощущение, будто Рубен вытащил кинжал из-за пазухи и вонзил его прямо ей в сердце.

— Зачем тебе все это надо?

Взгляд его ясных серых глаз — почти такого же цвета, как и у самой Энн, — задумчиво скользнул по ее лицу.

— Ты вышла за меня замуж. Ты помнишь, какой дала обет? Я свои обеты соблюдаю и требую от тебя того же.

— Я ни за что не вернусь к тебе, Рубен.