Он полагал, что не следовало радоваться гневному румянцу, который залил ее грудь, плечи и поднялся к щекам. Лоретта в самом деле слишком худая и слишком бледная. Тревоги и благородство могут быстро отнять молодость — уж он-то знает это не понаслышке, но он решительно настроен вернуть Лоретте хотя бы часть, если возможно. В прошлом году он потерпел полный крах, но больше этого не повторится.

— Каково это — ощущать, что ты стоишь больше десяти тысяч фунтов? — спросил он, срывая с себя галстук. — Я, знаешь ли, жду возмещения своих денег. Когда-то у нас это здорово получалось, Лоретта. У меня чудесные воспоминания.

Лоретта села, подтянув кверху лиф платья, к вящему неудовольствию Кона.

— Чем это пахнет?

— Фимиам, моя дорогая. Тебе нравится? Ароматическая лампа с ним стоит на каминной полке.

Огонь ярко пылал, в точности как он любит. Англия показалась ему холодной и бесцветной страной после нескольких лет, проведенных на Востоке. Несмотря на то, что Кон был лишен многих западных удовольствий, его завораживали запахи и вкусы, яркие живые краски и пестрые узоры. Он знал, что за спиной его называют Безумным Маркизом, но будь он проклят, если вернется к той половинчатой жизни, которую вел, когда женился. Все до единой изысканные вещи, которые покупала Марианна для украшения его домов, были вывезены прочь, едва только он ступил на английскую землю. Единственное, что осталось от нее, — это их сын.

— Нравится? Пахнет мужским одеколоном.

Кон ощутил укол ревности. Он знал, что Лоретта жила монашкой. У него не было ни малейшего желания представлять ее с другим мужчиной.

— Я предпочитаю этот запах всем остальным. Рад, что ты одобряешь.

Он сел на стул и снял с себя все, кроме рубашки, бриджей и сапог. Когда Лоретта сидела у него на коленях, она не могла не почувствовать его болезненного возбуждения. Но сегодня он намерен доставить удовольствие не только себе, но и ей.