Кон услышал шелест шелковых юбок — Лоретта соскользнула с атласного покрывала. Он оденет ее — чтобы потом с наслаждением раздевать — в яркие, сияющие цвета, дабы подчеркнуть золото волос и голубизну глаз. Для него она сейчас еще красивее, чем была раньше, хотя общество и не числит ее среди своих бриллиантов. Лоб у нее слишком крутой, рот — слишком большой, нос, щеки и декольте усеяны веснушками, которые она по-прежнему, как Кон видел, пытается скрыть. Когда-то он любовался этими веснушками везде, обводил их пальцами и языком, и она извивалась под ним.

Кон засмеялся, когда Лоретта, стащив с него второй сапог, бесславно шлепнулась на зад. Он протянул ей руку:

— Теперь моя очередь помочь тебе раздеться, но я жду, что в будущем, когда я стану приходить к тебе, ты будешь встречать меня полностью обнаженной и сгорающей от нетерпения.

Лоретта повернулась к нему спиной:

— Надеюсь, ты установишь для меня распорядок. Я не собираюсь бродить нагишом целый день.

Кон стал расстегивать ряд крошечных перламутровых пуговок. Их было слишком уж много.

— Тогда я, возможно, позволю тебе халат. Что-нибудь прозрачное и легко снимающееся. Кто знает, когда мне захочется утолить свою страсть.

Лоретта повернулась так резко, что одна пуговка осталась у Кона в руках.

— Ты шутишь!

— Нет, мадам. О, будь уверена, в твоем гардеробе будет полно платьев на случай выхода, но за дверью своего нового дома ты будешь абсолютно доступна для меня в любое время дня и ночи.

— Но… но как же слуги? Или у меня их не будет?

— Я нанял вполне сдержанную пару. Они знают о моих предпочтениях.

— Это отвратительно! Я такого не потерплю!

— Позволь мне освежить твою память. На кону десять тысяч фунтов, Лоретта. И Винсент-Лодж. Полагаю, он требует значительного ремонта. Я позабочусь об этом.