– Джессика! Джесс!

Встав коленями на сиденье, Грейс потрясла дочь за плечо. Ресницы дочери затрепетали.

– Мам? – последовал вялый отклик.

– Джесс!

Глаза Джессики вновь закрылись. Она отключилась. Грейс трясла ее, легонько шлепала по щекам.

– Джесс!

На этот раз девочка не отозвалась.

Дверца со стороны Джессики распахнулась.

– Ей-богу, леди, если она диабетик, то тем более вы не должны позволять ей шататься черт знает где!

Коп смотрел на Грейс с явным осуждением. Их разделяло безжизненное тело Джессики. Теперь Грейс впервые близко увидела его лицо. Он был черноволос, смугл, небрит и выглядел неряшливо. Его глаза сузились, встретившись с ее взглядом, густые брови нахмурились, сошлись на переносице.

– Это вопиющее пренебрежение своими родительскими обязанностями.

– Я ничего подобного ей не позволяла, – отчеканила Грейс. – Давайте обойдемся без нравоучений. Джессике требуется срочная медицинская помощь. Не поможете ли вы мне переложить ее в мою машину?

Внешняя сдержанность Грейс вовсе не соответствовала нарастающей в ней панике. Какое-то мгновение коп молча рассматривал ее.

– Садитесь. Мы отвезем вас. – Он хлопнул дверцей, отошел от машины и позвал: – Домни!

Грейс устроилась на заднем сиденье, приподняла и сжала в ладонях голову дочери. Кожа Джессики была сухой и немного шершавой на ощупь, как змеиная чешуя. Обычно такого Грейс не замечала.

– Джесс! Джесс! – повторяла она как заклинание дрожащим голосом.

– Куда ее везти? В госпиталь?

Второй коп – тот, что раньше стоял на крыльце, по имени Доминик, заглянул в машину. Его несимпатичный напарник уже занял место впереди на пассажирском месте.

– Да, – кивнула Грейс.

– Пристегивайтесь! – скомандовал грубиян, в то время как Доминик усаживался за руль.