Памелу это слегка озадачило. Внешний вид мистера Хоксуорта говорил о том, что он богат и следит за модой, а речь выдавала в нем человека образованного. Он вовсе не напоминал выскочку!

– Нет, ну каков нахал – так говорить о ее светлости! – продолжил лакей. – Ей-богу, мисс, когда Джейсон Хоксуорт купил Мэйз-Корт, для Таррингтона настали черные дни! Ох уж этот Хоксуорт, с его наложницами и с арапом-язычником! Уж лучше бы сидел себе в заморских краях!

В этих словах содержалось достаточно, чтобы еще больше подогреть и без того уже не на шутку разыгравшееся любопытство Памелы, но она чувствовала, что не пристало начинать свое пребывание в Таррингтон-Чейс с пересудов с прислугой, а потому ограничилась уклончивым ответом. Поскольку Хоксуорт, очевидно, служил объектом всеобщей ненависти в деревне, ей со временем предстояло узнать о нем больше. К лучшему или к худшему, он явно был не тем, на кого можно не обращать внимания, и ей пришло в голову, что, по крайней мере, фамилия его, означающая «ястребиный», забавным образом соответствует его сущности. Что-то воистину ястребиное просматривалось в хищном взоре его свирепых золотистых глаз.

Гроза теперь подступила совсем близко, и когда кабриолет, миновав ворота, стал медленно подниматься по склону холма, зашлепали первые крупные капли дождя. К тому времени, когда они добрались до усадьбы Клив-Фарм, уже полил сильный дождь. Жена фермера приняла Памелу со всем радушием. Проводила ее в затхлую комнату и отнесла ее капор и длинную накидку без рукавов на кухню, чтобы просушить у огня. Видимо, она, как и Джейсон Хоксуорт, без пояснений поняла, что Памела – новая гувернантка, но поскольку сама Памела родилась и выросла в провинции, это не удивило ее. Однако она пожалела о том, что, руководствуясь своими представлениями о приличиях, вынудила свою гостью одиноко сидеть в гостиной, в результате чего у Памелы появилось время на раздумья – какой прием ей окажут в Таррингтон-Чейс.