— Нет дыма без огня, — пробормотал он обезоруживающе вежливо.

— И вы теперь готовы раздувать огонь? — Его ленивое хамство возмутило Эвелин до глубины души, ее стройное тело задрожало от ярости. — Я думала, вы грамотный юрист! Почему вы не доверяете словам одного и верите словам другого, почему вы считаете, что именно Альфред, ваш весьма нетрезвый племянник, говорит правду?

— Чью версию я должен принять, его или вашу? Когда обе версии звучат убедительно, истина может выявиться несколько позже.

Эвелин понимала, что может привлечь в свидетели Флоренс, но не считала возможным впутывать в это дело девочку.

— Вы хотите сказать, что верите ему?

— Вы должны понять, что у меня есть достаточно серьезные основания для подозрений. Не говорите мне, что вы не знаете, на какие эротические размышления наводит вид женщины, одетой в мужскую рубашку. — Томас Айвор опять пристально уставился на ее нежную грудь, причем с таким выражением, что у Эвелин вспыхнул жар в крови вовсе не от возмущения. — Эти маленькие розовые сосочки просто требуют, чтобы кто-то прикоснулся к их псевдоневинности…

— О, ради Бога, перестаньте глупить! — Голос Эвелин зазвенел. Его слова, хотя и грубоватые, пролили бальзам на ее встревоженную душу. — Подозреваю, вы готовы считать себя следующей жертвой.

Наступила полная тишина, они не отрываясь смотрели друг на друга, и Эвелин впервые заметила многое, на что раньше старалась не обращать внимания: его смуглую кожу с заметными жилками вен, выступающие и решительные скулы, необычно длинные, почти женственные ресницы, чувственные губы и выразительные глаза…

Слегка встрепанная короткая бородка и глубокие темные синяки под глазами, следы напряженного дня, придавали ему вид утомленного повесы, вернувшегося домой после веселой пирушки.

Томас Айвор заговорил первым. Его голос прозвучал неожиданно мягко и вкрадчиво, в нем был хищный оттенок, который прежде ни разу не проскальзывал в его разговорах с Эвелин. В его серых глазах загорелся огонек сексуального призыва.