Роксана не успела оглянуться, как он смял и рывком задрал подол ее юбки. Ощутив дуновение воздуха, леденившего бедра, она в ужасе отшатнулась и оттолкнула Робби:

— Нет! Пожалуйста, не надо!

Глухой к ее мольбам, не обращая внимания на сопротивление, Робби снова завладел ее ртом. Как человек, вознамерившийся предъявить права на то, что считал своим, он запечатал ее рот требовательным, властным поцелуем, поцелуем, изгнавшим все доводы благоразумия и сделавшим пульсацию между бедер воистину лихорадочной.

Они оба задыхались, когда Робби наконец разжал руки.

— Иди, — пробормотал он. — Но не задерживайся слишком долго.

Роксана, трепеща, все еще жалась к нему. Мысли беспорядочно метались. Она не могла устоять перед соблазном. И, зная, как Робби ненасытен, как может любить, чувствовала, что не в силах его покинуть.

И все же она редко позволяла голосу сердца заглушать голос разума. Иначе как бы она выжила в мире мужчин?

Глубоко вдохнув, чтобы опомниться, Роксана подняла голову и заглянула в темные глаза любовника.

— Дорогой, позволив тебе все, я подвергну опасности своих детей. И как бы я ни хотела провести с тобой ночь, это невозможно.

— Думаешь, я прибыл из Голландии, чтобы услышать такой ответ? Поверь, не стоило предпринимать столь долгое путешествие, чтобы услышать нечто подобное! В Голландии тоже полно женщин!

— Понимаю, — спокойно кивнула Роксана. — Но что же прикажешь делать мне? И тебе не следовало писать, поскольку у Куинсберри повсюду шпионы.

Робби отступил, впиваясь взглядом в ее лицо.

— Письмо было прислано с Роксбургом. Или ты считаешь, что и он попал под подозрение? Что и он готов меня предать? На самом деле все гораздо проще: ты завела нового любовника. По крайней мере я так думаю, — сказал он.