— Не то что его непутевый кузен, — снова усмехнулся ее племянник.

— Ну что ты, Мартин, — взволнованно возразила Дороти. — Я никогда и ни в чем не упрекала тебя, дорогой мой. Может быть, ты в некотором роде… — она запнулась, подбирая подходящее слово, — искатель приключений, но в то же время ты один из лучших фотожурналистов страны. Никто не назовет тебя непутевым. — Она с грустью улыбнулась племяннику. — Несмотря на то, что тебе нравится играть с опасностью — и со смертью тоже. Мне кажется, ты делаешь это из чистой любви к риску.

Из чистого сумасбродства, мрачно подумала Синди. Мартин Мэрдок не знает истинного значения слова «любовь».

Мартин слабо улыбнулся и выпрямился, высвобождаясь из объятий Дороти. Наконец-то повернув голову в сторону Синди, он протянул ей руку.

— Ну, здравствуй.

Молодая женщина заставила себя посмотреть ему прямо в лицо. Ей пришлось собрать всю свою волю, чтобы выдержать этот пристальный взгляд. Синие глаза, казалось, пронизывали ее насквозь. Она даже не пыталась понять, что он хотел сказать этим взглядом. Слишком много эмоций вспыхивало и гасло в глубине его глаз. Все что угодно, кроме сочувствия, подумала Синди.

— Итак… блудный сын вернулся, — холодно проговорила она, следя за тем, чтобы ее голос прозвучал как можно более бесстрастно.

Синди скрестила руки на груди, чтобы избежать его прикосновения. Иначе он сразу почувствует, как она дрожит!

Скорбное лицо Дороти снова выглянуло из-за спины племянника.

— Прости, дорогой, что я, как последняя эгоистка, принялась плакать на твоем плече. А Синди стоит здесь совсем одна. Она так мужественно держится, бедная девочка. Мне надо разыскать Квентина и ехать домой. Мартин… — Дороти в нерешительности запнулась, потом продолжила, видимо приняв решение: — Ты не мог бы проводить Синди домой? Ей так тяжело находиться на людях… И она беспокоится об Эдвине. Мы будем ждать вас обоих к ужину, когда останутся только близкие родственники.