Наконец Итан поднял голову и хрипло сказал:

— Ты и в самом деле чудесна на вкус. — Он приподнялся на постели, чтобы заглянуть ей в лицо, но пальцем продолжал делать те же ленивые, дразнящие движения, которые только что делал его рот.

— Я одна, — улыбаясь, прошептала Эбигейл, — или вместе с шоколадом?

— Ты вкуснее, но в сочетании с шоколадом вообще неотразима. Жаль, что его уже не осталось…

— Я не съела свою порцию вчера вечером, — прошептала она. — Посмотри в тумбочке возле кровати.

— Ага! — Он поднес к ее лицу блестящую медальку. — Разверни сама, — велел он, отдавая ей шоколад.

Эбигейл развернула обертку и поднесла шоколад к его рту. Он взял его, но только придержал губами, чтобы вложить лакомство между ее губ.

К тому времени, когда шоколад растаял во рту, она и сама уже чувствовала себя так, словно тает в горячей, текучей массе томного желания. Руки Итана гладили ее тело, ласкали груди, живот и бедра, вызывая страстный озноб, заставив, задыхаясь, прижаться к нему.

Она нежно куснула Итана в плечо, ощущая солоноватый вкус его кожи, и нагнула его голову, чтобы прильнуть к его горячим губам.

Пробежав пальцами по его спине, Эбигейл с досадой наткнулась на брюки, которые Итан так и не снял. Нетерпеливо она нащупала пряжку пояса и вытянула язычок из застежки, а он приподнялся, помогая ей сделать это, и в следующий момент, достав что-то из кармана, сбросил брюки на пол. Он сунул плоский маленький пакетик под подушку, а затем лег рядом с Эбигейл, крепко обняв ее.

— У нас есть еще одна шоколадка, — напомнил он. — Хочешь?

— Не знаю, — прошептала она.

Итан нежно поцеловал ее в шею, потом в одно и другое плечо, потом поочередно в обе груди и вдруг начал целовать в места столь интимные, что она почувствовала, как дыхание у нее пресеклось, а все тело напряглось в сладостной судороге.