Наконец доктор Томпкинс покачал головой и поглядел на родителей.

— Скажу сразу, я никогда не видел ничего подобного.

Карисса подалась вперед.

— Что вы хотите этим сказать?

— Хочу сказать, что за сорок лет практики мне не встречалась девочка с таким ранним развитием. И никогда не приходилось читать ни о чем подобном.

Он снял очки и потер переносицу. Ашерис сгорал от любопытства.

— Сначала я предположил, что у нее одна редкая болезнь…

— Болезнь? — переспросил Ашерис.

— Да. Это очень редкое заболевание, но у Джулии не наблюдается никаких его симптомов — не выпадают волосы, не меняются черты лица, нет желания поменьше двигаться. У нее необычное развитие лишь в определенных сферах: неврология, речь, скелет. Мы обнаружили у нее совершенно необыкновенные голосовые связки. Вот почему я пригласил доктора Дункана.

Рыжий доктор кивнул Ашерису и Кариссе, а Ашерис внимательно посмотрел на него, не зная, стоит ли доверять юноше, рыжие патлы которого в беспорядке падают на лоб. На вид он был не старше тринадцатилетнего Джорджа, прислуживавшего в их доме в Луксоре.

Доктор Томпкинс продолжал:

— Ни мои тесты, ни тесты доктора Дункана не в силах объяснить ее раннее развитие. Когда, вы говорите, у нее уже были все зубы?

— В два года. Четыре месяца назад. — Карисса откинулась на спинку кресла. — Я вам говорила, она тогда простудилась.

— Она бредила? — вмешался доктор Дункан. — И все игрушки двигались по комнате сами по себе?

— Да.

Ашерис заерзал в кресле. Зачем его жена все это рассказывает докторам? Зачем им знать о необычайных способностях их дочери? Ведь он уже пытался объяснить Кариссе, что никакие американские доктора им не помогут. И все-таки она настояла на тестах и анализах, словно современная наука в силах разрешить их вопросы!

— Должен сказать, — доктор Томпкинс покачал головой, — что я совершенно ничего не могу объяснить.