– Вам что-нибудь нужно, мисс? – спросил он, Мадлен улыбнулась, пытаясь скрыть смущение.

– Я ищу мистера Скотта.

– Вот как? – Мальчик подозрительно оглядел девушку и кивнул в сторону двери в дальнем конце комнаты. – Он репетирует. Сцена вон там.

– Благодарю.

– Он не любит, когда прерывают репетицию, – бросил мальчик вслед Мадлен, направившейся к двери, ведущей на сцену.

– Я ему не помешаю, – весело откликнулась она, сжимая ручку саквояжа одной рукой и открывая дверь другой.

Пробравшись мимо разбросанного повсюду реквизита, Мадлен неожиданно вышла к правой кулисе. Поставив саквояж на пол, девушка прильнула к зеленому бархатному занавесу и взглянула на сцену.

«Столичный театр» со зрительным залом на полторы тысячи мест располагался в величественном и просторном здании. Вдоль стен выстроились массивные позолоченные колонны, инкрустированные зеленым стеклом под изумруд. В зале размешались бархатные «шкатулки» лож и длинные ряды мягких кресел. Хрустальные люстры заливали ослепительным светом великолепные росписи потолка.

Пол сцены имел небольшой уклон, поэтому из зала актеры, находящиеся на авансцене, были видны так же хорошо, как и стоящие у самой рампы. Прочные доски пола были испещрены множеством царапин от сапог, туфель и всевозможных декораций. Репетиция была в самом разгаре: двое мужчин расхаживали по сцене с рапирами в руках, обсуждая эпизод боя. Один из мужчин был светлокожим блондином с гибким и стройным, как у кошки, станом.

– Не понимаю, чего вы хотите, – говорил блондин, постукивая по сапогу резиновым наконечником рапиры.

Его собеседник оказался обладателем самого удивительного голоса, какой когда-либо доводилось слышать Мадлен – глубокого, низкого, раскатистого… Это был голос падшего ангела.

– От тебя я хочу лишь одного, Стивен, чтобы в твоей игре появился огонь. Если я не ошибаюсь, ты поклялся убить человека, который чуть не соблазнил твою невесту. А ты орудуешь рапирой, как старуха вязальной спицей!