Джессика поняла, что ошиблась, когда решила, что он не такой уж зануда.

— И, поверьте, — добавил он, — мне очень приятно, что вы так обо мне заботитесь.

— Ничего я о вас не забочусь, — пробурчала она. — Сейчас я приведу вам дядю Уильяма и можете ехать с ним на все четыре стороны. Только верните его потом.

— А можно, я тоже вернусь? — неожиданно спросил этот невероятный нахал. — Когда эта бумага будет у меня в кармане, я успокоюсь и стану очень милым.

— Боюсь, я этого уже не увижу, — покачала головой Джессика. — Я собираюсь в клуб с друзьями.

— Жаль, что я не вхожу в это элитное сообщество, — произнес Берт Эберт.

— Это ваши сообщества элитные. По всей видимости. А наше просто веселое. И очень непритязательное. Вам оно вряд ли придется по вкусу. — И она встала, собираясь пойти к дяде Уильяму и вызволить его из поварского рабства.

— Подождите минутку… — Берт поднялся вслед за ней и теперь возвышался над ней на целую голову. Джессике пришлось смотреть на него снизу вверх, что ей совсем не понравилось. — У меня к вам еще один вопрос. Не могли бы вы показать мне именинницу? Я принес ей небольшой подарок. — Он наклонился и извлек из-под стола коробку полуметровой высоты с прозрачной крышкой. В коробке находилась мечта любой девочки от пяти до двенадцати лет — умопомрачительная кукла с тонкими чертами лица, огромными голубыми глазами и белокурыми локонами. Она была одета в многослойное платье из разных материй пастельных цветов, а в ее волосах красовалась диадема. Кукла была очень красивой, она отличалась от большинства своих товарок тем, что ее лицо было одухотворенным, почти живым, а не пустым и глупым, как это обычно бывает у кукол. — Как вы думаете, ей понравится? — спросил Берт. — Я не очень разбираюсь во вкусах маленьких девочек. Но мне почему-то кажется, что вам она пришлась по вкусу.

— Если бы мне подарили такую куклу, когда мне было лет восемь, я была бы на седьмом небе от счастья, — выговорила Джессика, оторвавшись от созерцания куклы. — Но лучше поздно, чем никогда, — добавила она и улыбнулась.