Артуру Шнайдеру недавно стукнуло сорок два. В зависимости от настроения он считал себя либо стариком-неудачником, загубившим все свои недюжинные таланты, больным и никому не нужным, либо весьма ловким малым, чуть ли не боловнем судьбы, сохранившим внешность и жизненный азарт студента-выпускника. На самом деле Артур производил впечатление вполне благополучного джентльмена средних лет из породы холенных стареющих холостяков, придерживающихся классического солидного стиля во всем - от парфюмерии до автомобиля. Футболке и джинсам вполне уместным для работы в условиях натурных съемок при температуре + 28 в тени, Шнайдер предпочитал легкий льняной костюм или светлые брюки с рубашкой, допускавшей в качестве отступления от чиновничьей строгости короткий рукав, распахнутый ворот и легкий рисунок в пастельных тонах. Голубой цвет особенно шел к его небольшим, цвета увядающей незабудки глазам, казавшимся временами то серостальными - строгими, ироничными, то ярко-синими - веселыми и легкомысленными. Его темно-русые волосы, несколько поредевшие на темени, контрастировали, как и цвет глаз, с испанским типом лица - узкого и горбоносого. А плотное коренастое тело обещало в близком будущем отчаянное сражение с полнотой. Губы Артура - крупные, изысканно очерченные, - служили предметом особого внимания женского пола, предполагавшего наличие романтических или сластолюбивых наклонностей у их владельца. На этом-то они, бедняжки, и попадались. Артур не выносил "сантиментов" и несмотря на ярко выраженную мужественную внешность не был склонен к длительному и сильному чувству. Он легко оставил трех жен, выплачивая двоим из них приличные проценты на детей, а также придерживал в разных концах света подруг, каждая из которых была уверенна в том, что рано или поздно непоседливый Артур прибьется к ее гавани.