Однако во взгляде его сквозила неуверенность. Светлые глаза казались затуманенными. Если бы Сойер мог читать в них, он понял бы, что они переполнены ужасом.
Сойер протянул сенатору руку.
— Я чрезвычайно признателен, что вы смогли выкроить для меня время, — губы Хемсли растянулись в искусственной улыбке.
Не прикидывайся, подумал Сойер с нарастающим презрением. Ты был уверен, что я приму тебя. Он холодно улыбнулся в ответ и сказал:
— Нет проблем.
— Вы не пожалеете об этом. Если вы поможете мне с этим дельцем, я в долгу не останусь.
— Присаживайтесь, сенатор.
— Спасибо, Брок.
Сенатор и судья в один день, подумал Сойер. Кому-то показалось бы, что все складывается замечательно. Однако Сойер понимал, что от обоих его клиентов можно ожидать больше неприятностей, чем выгод.
II
Фор-Корнерс, штат Техас, 1975
Томас Дженнингс, согнувшись, как вопросительный знак, подглядывал в крошечное отверстие в стене.
— Вот это да! Эй, Джексон, не хочешь полюбоваться? — он воровато оглянулся, опасаясь, что в дверях мужской раздевалки может появиться завуч, Джим Андерсон.
Уэйд Джексон, мусоля во рту сигарету, укоризненно протянул:
— Ну, чем ты занимаешься?
Томас ухмыльнулся:
— Смотрю на голых девок.
Томас и Уэйд прогуливали английский. Но прежде чем убежать из школы, они завернули в мужскую раздевалку, где Томас пару дней назад обнаружил щель в стене одной из кабинок уборной. Он несколько раз возвращался сюда, но до сих пор похвастать было нечем. Зато сегодня ему наконец привалила удача.
Уэйд разинул рот:
— Врешь ты все, — он оттолкнул Томаса в сторону. — Дай-ка глянуть.