– Неужели не было никаких признаков недомогания? Ничего подозрительного?

– В последний раз я видел Пейж чуть больше месяца назад. Она показалась немного бледной, но на мои вопросы отвечала, что виноват грипп, который она недавно перенесла. – Лицо Димитра исказилось. – А на следующий день я укатил в Штаты, потом в Париж, Рим. В Перте застрял – дожидался партнера. Там меня и застал факс от ее лечащего врача. Я позвонил тебе сразу, – мрачно закончил он.

– Должно быть, она подозревала что-то? – хриплым голосом сказала Линн.

– Именно. Более того, врачи говорят, она знала о серьезности и, увы, безнадежности своего недуга уже несколько месяцев. И при этом держала все в секрете, пока срочная госпитализация не раскрыла карты.

Опять подступили слезы. Линн пыталась сглотнуть комок в горле, отчаянно роясь в сумочке. Черт, куда подевались салфетки?.. Соленые капли уже бежали по щекам. Девушка дрожащими пальцами стирала их, но они все набегали и набегали…

Она услышала невнятное восклицание, ощутила прикосновение теплой мужской руки. В ладонях остался мягкий квадратик – платок. И тут Димитр обнял ее.

Она хотела тут же вырваться из его рук, но на это у нее не оказалось сил – ни физических, ни душевных. Слезы текли и текли, попадая ему на рубашку. В голове у Линн не осталось никаких мыслей, душа замерла. Будто сквозь сон она чувствовала, как гладят спину его сильные руки.

Сколько времени понадобилось, чтобы прийти в себя, Линн не представляла. Но как только самообладание вернулось к ней, она высвободилась из его объятий и глухо молвила:

– Извини.

– За что извинить, дорогая? – Димитр насмешливо поднял брови. – За то, что ты на минутку сложила оружие и соблаговолила принять от меня жест сочувствия?

– Я вовсе не….

– Ты боишься проявлять чувства в моем присутствии?