– Нет, я не передумаю, – отозвалась она с такой же силой.

– Тогда поторопись, Тэйлор. Время уходит зря, а оно, видишь ли, мой враг.

Тэйлор направилась к двери, соединяющей спальню и соседнюю маленькую гостиную. Она прошла уже полкомнаты, когда вдруг остановилась.

– Мадам!

– Что тебе?

– Пока Томас не привел всех… мы ведь не сможем остаться больше наедине, и я… можно мне…

Она больше ничего не сказала. И не было в этом нужды. Бабушка сама прекрасно поняла, о чем просит внучка.

В комнате раздался громкий вздох.

– Ну, если нельзя иначе… – проворчала старуха.

– Благодарю вас.

– Говори, Тэйлор.

– Я люблю вас, Мадам. Всем сердцем люблю.

Он не мог поверить, что сделал это. Проклятье, чуть было не сорвал все дело. Он с отвращением встряхнул головой. «Каким же надо быть человеком, чтобы заставить одного брата купить свободу другому? Настоящим ублюдком, вот кем, – подумал он про себя, – настоящим су…»

Лукас Майкл Росс отогнал прочь эти яростные мысли. Что сделано, то сделано. Мальчик свободен и готов начать новую жизнь. Это главное. А этот сукин сын, наследник семейного состояния, в конце концов, свое получит. Что до Лукаса, то ему наплевать, сгниет или будет процветать в Лондоне его старший сводный братец.

Но гнев его не проходил. Лукас прислонился к колонне неподалеку от ниши и наблюдал, как по мраморному полу великолепной бальной залы перед ним кружатся пары. Рядом с ним стояли друзья его брата, Моррис и Хэмптон. Оба были титулованными особами, но он не мог вспомнить, какие именно титулы они носили. Молодые люди были увлечены горячим спором о достоинствах и недостатках капитализма в Америке и о том, почему он все равно обречен на неудачу. Лукас делал вид, что ему интересно, изредка поддакивал, а в основном игнорировал и этих двоих, и их спор.

Это был его последний вечер в Англии.