Гарвей зажег папиросу. Его пальцы двигались уверенно, голос звучал спокойно и отчетливо.

— Твое отношение к делу психологически интересно. В сущности, ты даже не удивила меня. Понятно, я вынужден примириться с твоим отказом дать жемчуг и купчую. Но в моих и твоих интересах обязан предупредить, что, если удастся раздобыть нужную сумму, сумею предотвратить катастрофу и в дальнейшем повести дела фирмы по-своему. С другой стороны, если послезавтра деньги не будут уплачены, станем банкротами.

Она вздрогнула, вероятно, не столько из сострадания к нему, сколько из отвращения к ужасному слову.

— Я уеду за границу. Надеюсь, ты не будешь настолько глуп, чтобы позволить отобрать последнее. Ты вспомнишь об обязанностях супруга и припрячешь кое-что для меня?

— У меня еще не было времени думать о будущем. Но хочу заметить, что у тебя остается рента в 2000 фунтов.

— Не воображаешь ли, что женщина, занимающая мое положение, может прожить на 2000 фунтов в год? Счета от моей портнихи превышают эту сумму.

— Конечно, это немного, но все же является некоторым обеспечением. Я сам не буду иметь даже 2000 пенсов.

— Стоит ли заботиться о мужчине? Ты найдешь способ заработать. А дом я завтра же объявлю к продаже.

Он поднялся.

— Признаюсь, Мильдред, твое поведение несколько разочаровало меня. Как муж я имею право требовать помощи. Если бы ты одолжила ожерелье и купчую, то спасла бы нас от разорения.

— Вздор!

— Вовсе нет. Может быть, я недостаточно ясно разъяснил положение дел, и ты не успела еще обдумать его. Банкротство фирмы Гаррард покроет позором славное имя, которое ничем не было запятнано со дня, когда дед основал наш торговый дом. Я сделаю все возможное, чтобы предотвратить катастрофу. Прошу, Мильдред, поддержи меня. Подумай, что это сделано будет не только в мою, но и в твою пользу.