— К сожалению, это так, мистер Гаррард. Разумеется, если внесете восемьдесят тысяч наличными, ваши чеки будут покрыты, но напоминаю еще раз, ваш открытый счет немедленно должен быть сокращен.

Гарвей Гаррард встал. Выражение гадливости, появившееся на лице, когда он подъезжал к торговому дому, который всю его жизнь нес для него золотые яйца, давно уже исчезло. Возле губ залегла решительная складка, и серые глаза сверкали, как сталь.

— Уверен, что удастся все привести в порядок,— холодно сказал он.— Конечно, я предпочел бы иметь в своем распоряжении немного больше времени.

— Вы не можете ни в чем упрекать нас. Я не знаю, каким образом покойный компаньон рассчитывал покрыть долги, но отлично знал, что банк не представит новых кредитов. К счастью, вы вовремя вернулись, мистер Гаррард, и, надо надеяться, займетесь делами фирмы, которая всегда была нашей гордостью.

— Вы очень любезны. Будьте уверены, что мы выкупим векселя. Что же касается открытого счета, поговорю об этом с дирекцией.

2

Мильдред Гаррард лежала в шезлонге в комнате, которую называла своим будуаром. Когда Гарвей вошел, бросила книжку и приподнялась.

— Где ты пропадал весь день, Гарвей?

— Я был в Бермондси.

— В Бермондси? — недоверчиво спросила она.— И ты совершенно забыл, что мы условились обедать у Ранеля?

— Прошу извинения, но это действительно так. Я совершенно забыл.

Она нахмурилась. Хотя она, несмотря на свои тридцать пять лет, была очень красивой женщиной, злое выражение лица не шло ей.

— Что же ты там делал весь день? И где обедал?

— Я и не обедал вовсе. Был так занят, что забыл поесть.

Она, зевнув, встала и плотнее закуталась в халат.

— Иногда ты бываешь очень ненадежным человеком, Гарвей. Может быть, ты забыл принести мне денег?