Так и повелось. Мужчины увлекались ее красотой, но пасовали перед твердым, прямолинейным нравом. Молодые люди, с которыми она встречалась, ждали от нее, как ей казалось, лишь готовности угождать и жеманиться, и, когда она отказывалась соответствовать, исчезали бесследно.

К двадцати восьми годам Рейчел могла похвастаться лишь одним эпизодом, которым, по сути дела, и хвастаться не стоило. В день, когда ей исполнилось двадцать пять, она решила, что пора хоть раз испытать близость с мужчиной; в конце концов, у ее младшей сестры Лорел - а ей всего двадцать! - недавно родилась дочка.

Рейчел позволила Доналду Алларду, с которым встречалась уже несколько месяцев, завлечь себя в постель - и в итоге решила, что ничего не приобрела. Как она всегда и предполагала, немыслимые восторги по этому поводу оказались явно преувеличены. Она бросила Дона и стала встречаться с другими, но все шло по заведенному порядку - мужчины бросали ее, обнаружив, что она не желает угождать, жеманиться и спать с ними.

Рейчел сказала себе, что ей все равно и не стоит жертвовать своим "я" ради какого бы то ни было мужчины. Она посвятила себя работе, выбрав в качестве образца для подражания тетю Ив. В конце концов, именно Ив Саксон взвалила на свои плечи семейную фирму в Лейквью и продолжила ее славную историю, тогда как братья: Хобарт, отец Уэйда, и Уитман, папа Рейчел, предпочли заниматься другими делами в соседней Филадельфии.

Но этот Кевин Кормак словно не замечал холода, которым Рейчел его обдавала. Впрочем, нет, еще хуже: замечал, но искренне забавлялся. Когда в тот день он все-таки взял ее руку в свою - и это после того, как она отказалась от рукопожатия! - его улыбка была поистине дьявольской.

- Не собираетесь поздравить меня с заслуженной победой? - Она и сейчас слышит его голос.