…Этого не может быть. Это не может быть он. Кто угодно, но не он. Ведь он погиб и тому есть несколько свидетелей, в том числе и она. Но вот он стоит перед ней. Тоже лицо, та же улыбка, те же… хотя нет, не те глаза. Эти глаза карие…

— Тони, позволь представить тебе Доминика Сантеру. Ди, это Антония Морти.

— Здравствуйте.

Доминик пожал руку стоявшей напротив него женщины. О, что это была за женщина! При одном взгляде на такую, захватывает дух. До него доходили слухи о том, что старшая дочь старого Морти прекрасна. Но все эти слухи меркли в сравнении с оригиналом. Он в жизни не видел таких зеленых глаз, цвет которых колебался между изумрудом, малахитом и яркой весенней травой. Эти глаза завораживали. Уже сейчас, стоя посреди нескольких сотен человек, он начинал понимать, что не успокоится, пока не заполучит эту женщину. Уже сейчас он начинал глушить в себе голос своей совести.

Антония же смотрела на него с все возрастающим гневом. Ей весьма не нравился его взгляд. Она слишком хорошо знала, что он означает.

— Вы никак не связанны с Луи Сантерой из Милана?

— Он приходится мне дядей.

— Правда? И как же поживает Луи? Признаться, давно с ним не виделась.

Губы Доминика дрогнули в понимающей улыбке.

— Думаю, у него все по-прежнему. — И не дав ей сказать ни слова, добавил. — И он по-прежнему мертв.

— Сочувствую.

— Я в этом не уверен. Многие были рады смерти Луи.

— Только его враги, не друзья.

— А они у него были?

Оба улыбнулись. Да, что-что, а друзей у Луи Сантеры не было.

— Сложные натуры требуют особого подхода. Просто некому было искать этот подход.

— Возможно, вы правы.

— Вы надолго в Чикаго?

О, ему просто необходимо быть в Чикаго. Слишком много всего должно произойти. Слишком много всего изменится.