Люси откинулась на сиденье. Как хорошо, что Джек рядом и обо всем позаботится.

Но одна мысль все же мучила ее — мысль о Стэдлере. Люси закусила губу — лучше испытывать физическую боль, чем думать об этом человеке. Сейчас она не в том настроении, чтобы предаваться грустным размышлениям о разбитом сердце и жестоком обмане. Сейчас ей хотелось думать только о приятном. Ее взгляд упал на широкие плечи Джека, потом скользнул по красивым загорелым рукам, уверенно державшим руль. Лучше она будет думать о Джеке.

Пятнадцать лет назад его мать, Рита Галлахер, сошлась с их отцом, но, прожив с ним три года, так и не позволила ему усыновить Джека. Тем не менее, даже когда Рита убежала с очередным мужчиной, сестры Кросби не захотели расставаться с Джеком, который, хотя и не был их кровным родственником, был им как брат.

Джек мчал в больницу, а Люси размышляла: как же он умудряется появляться именно в тот момент, когда нужен им?

Джек передал ей стаканчик с горячим кофе. Родильное отделение находилось в новом здании больницы. Приемный покой был такой же, как и во всех подобных учреждениях: стены выкрашены в розовато-лиловый и бирюзовый цвета, ковер на полу, казавшийся абсолютно лишним здесь, где все и так разговаривают вполголоса и ходят на цыпочках.

Мебель была скудная и не очень удобная, но Люси не хотелось никуда уходить отсюда. Она слишком устала. Впрочем, врач только что поднял ей настроение, сообщив, что с Хелен и детьми все будет хорошо.

— А где же Элайза? — Джек сидел на стуле слева от Люси.

— Ну, ты же знаешь ее. Бегает где-нибудь.

— Ох уж эта наша Элайза! Маленькая наседка. — Джек обнял Люси за плечи. — У тебя все в порядке?

Она знала, что он имеет в виду ее отношения со Стэдлером, но не хотела говорить об этом. Рана, которую ей нанесли, была еще слишком свежей. Поэтому, отхлебнув немного кофе, Люси кивнула: