– Итак, период, когда тебе не хотелось даже смотреть на мужчин, закончился?

– Возможно. Ты, разумеется, ничего не имеешь против?

– Нет. Тем не менее, я думаю, мы должны действовать осмотрительно.

– О, я достаточно осторожна, – ответила она. – Более того, я нахожу твое отношение необъяснимым. Все это раздуто из ничего. Я встретила этого человека только сегодня, и пока что мое собственное намерение – выяснить, смогу ли я работать как гончар достаточно профессионально.

– Чтобы было чем заняться, когда наш брак закончится?

– Бретт! – Никола почувствовала, что ее сердце как-то странно забилось. – Не могу же я тратить всю свою жизнь на то, чтобы присматривать за твоими детьми. Правда?

Он не ответил, продолжая задумчиво смотреть на нее.

Она отвела взгляд, почувствовав предательскую дрожь в кончиках пальцев. Неужели ее тонкое, как паутинка, платье может служить преградой для этих карих глаз? Сделает ли это Бретт? Разденет ли ее взглядом хотя бы ради того, чтобы оценить, насколько желанной может быть она для других мужчин?

Мысль, которая последовала за этим, была еще хуже: не выдала ли она невольно, что иногда тоскует по его прикосновениям, – это случалось, когда она не испытывала ненависти к нему, как, например, сейчас, когда он вот так хладнокровно рассматривал ее.

Не могу так больше! – подумала Никола. Ненавидеть его, любить его, желать его, а теперь еще пытаться заставить его ревновать! Я ведь ничего не сделала, только согласилась показать свои работы человеку, которому они могут быть интересны.

– Что? – спокойно спросил Бретт.

– Я ничего не понимаю. Вот что, – сказала она едва слышно.

– Твой отец, – резко заговорил он, – проявил бы такую же… осторожность, Никола. Послушай, что я тебе скажу. Ты – наследница состояния стоимостью несколько миллионов долларов, ты невероятно привлекательна, но… – он помолчал, и их взгляды встретились, – но ты все еще слишком молода. Не надо ни в чем торопиться. Даже в том, чтобы расстаться со мной.