– Никола… – позвал Бретт.

Она обернулась в вежливом ожидании.

– Я… – он помолчал, – я действую исключительно в твоих интересах.

– Верю тебе на слово, Бретт. Спокойной ночи.

Она была уже в дверях, когда он снова остановил ее.

– Ну что теперь? – холодно спросила она.

– Две вещи, – суховато ответил он. – Не забудь, что в следующую субботу будет бал в Юридическом обществе, а завтра мы приглашены на День открытых дверей в мою среднюю школу. Тебе, – напомнил он, – предстоит вручить награду за успехи, которую я ежегодно передаю в дар школе.

– А почему мне? Ты сам не можешь это сделать?

– Я буду произносить речь. Все, что требуется от тебя, – это вручить награду. Если помнишь, ты с большим успехом сделала это в прошлом году.

– Не могу понять, почему, – пробормотала она.

– Могу сказать. Все девчонки увидели в твоем изяществе, очаровании и чувстве собственного достоинства пример для подражания, а у всех мальчишек потекли слюнки.

– Бретт, это… – Она замолчала, потому что, конечно же, он беззвучно смеялся над ней.

– …не так уж далеко от истины, – пробормотал он, потом поднял бровь. – Так ты пойдешь? Они будут расстроены, если нет.

Никола стиснула зубы.

– Это неслыханный шантаж. Да, пойду, но по принуждению.

Она быстро вошла в дом.

Уснуть в ту ночь было трудно.

Никола встала и приняла душ, чтобы теплая вода помогла ей успокоиться. Потом достала свежую ночную сорочку, поправила постель и легла на спину, подложив руки под голову.

Ты знаешь, что я думаю? – спросила она саму себя. Я думаю, вот-вот что-то изменится, даже если он не даст своего одобрения на то, чтобы я работала с Холлоуэем. И я смертельно боюсь, что та самая Тара Уэллс может стать причиной этого. А имя-то какое… сразу вспоминается Скарлетт О'Хара. С чего бы еще стал он в это утро, после того, как ужинал с ней вчера вечером, говорить так, словно его посещает мысль о нашем расставании? Но какая ирония судьбы: теперь, когда вот-вот должно случиться то, о чем я, казалось, мечтала – стать свободной, – я совсем этого не хочу…