Общество же признавало его как привлекательного мужчину, приветливого и гостеприимного хозяина.

Поэтому ему показалось странным, что девушка, сидящая на его постели, отозвалась таким образом о его способностях.

Задержавшись на мгновение, он сказал:

— Говорил ли ваш отец, почему он считает меня мудрым?

— Нет… нет… Конечно, нет, — заверила его Лоилия. — Просто у меня создалось такое впечатление… и конечно… я вижу, как мудро вы устроили все, чтобы помочь мне!

Лорд Брэйдон подумал, что за всем этим кроется нечто большее.

И вновь он напомнил себе, что не следует глубже вникать в ее дела.

Лучше не расспрашивать ее ни о чем подробнее, а оставить их отношения на уровне случайного знакомства.

И тут ему на помощь пришел Уоткинс, весьма кстати открывший дверь, чтобы сказать:

— Все готово, мисс, и все ваши вещи — в купе рядом.

— Спасибо… Огромное спасибо.

Лоилия поднялась, обращаясь к лорду Брэйдону:

— Еще раз благодарю вас, милорд. Я так благодарна вам… сильнее, чем могу выразить словами.

Она поспешно покинула купе.

Лорд Брэйдон слышал ее нежный голос, пока она разговаривала с Уоткинсом, не захлопывая свою дверь.

Затем наступила тишина.

Он запер дверь купе и начал раздеваться, думая о странности этой встречи.

Почему мисс «Джонсон»— он был уверен, что это не ее фамилия, — отозвалась о нем как о «мудром»?

Если бы немцы столь же высоко оценили его способности, это определенно не способствовало бы успеху его миссии.

Он восстановил во всех деталях заготовленную версию своего посещения Берлина, дабы убедительно объяснить немцам, почему он счел необходимым приехать сюда, оставив Лондон в самый разгар светского сезона.

Улегшись в постель, он долго не мог заснуть.