— Это он в газете вычитал, — догадался Семен.

— Не нравится, не ешь, — отрезал Дмитрий.

— Нет, я не против сытных блюд, — попытался «разрулить» ситуацию Семен. — Вот, скажем, «рыбий суп». Копчености, тушеная черная фасоль, рассыпчатый рис… Все ингредиенты я с собой захватил, так что порадую вас, старики, на первом пикнике на обочине. Месяц потом пердеть будете.

— Если вкусно, можно и потерпеть, — благосклонно согласился Дима. — А почему — «рыбий суп»? Рыбой там вроде не пахнет?

— В Бразилии так называют. В постные дни они готовят фасоль с копченостями и называют это «рыбьим супом», чтобы Он, — Семен указал ложкой вверх, — не догадался.

— Фарисейский народ, — фыркнул Дима. — Все ваши штучки — едите одно, а называете по-другому.

— Да бразильцы тут при чем? — возмутился Ренат.

— А… — Дима пренебрежительно махнул рукой, — тоже иноверцы…

— Ничего, будет приличная река по дороге, я вас настоящим рыбьим супом, тройной ухой обеспечу. Даром что ли на заднем сиденьи снасти лежат? — Ренат махнул рукой в сторону джипа. Джип был припаркован вплотную к окнам ресторанчика.

— Сколько лет мы по этому маршруту не ездили? — задумчиво протянул Семен.

Огненно рыжий, с окладистой бородой, Семен был похож на Альва, подземного гнома. Голубые глаза его смотрели на спутников с восхищением и нежностью. Он гордился, что у него такие замечательные школьные друзья и, рассказывая о них посторонним, всегда сообщал: «Мы подрались еще первого сентября в первом классе. Нас оставили после уроков, родители ждали на улице, и наши мамы даже плакали, узнав, что мы натворили. Они думали, мы пойдем по кривой дорожке. А мы с тех пор самые лучшие друзья. Ренатик, знаете, очень умный. Он еще в школе умел любые цифры в уме складывать и умножать. Теперь он президент акционерного общества. А Димка — жутко талантливый. Он самые лучшие сочинения писал…» — Двадцать? Лет двадцать мы не ездили отдыхать в Камышевск… Оттягиваться, как теперь принято говорить.