Флер тщательно закрыла за сыном дверцу машины, отослала назад собаку, потом сама устроилась на водительском сиденье. И вдруг, точно повинуясь внезапному импульсу, подняла голову и устремила взгляд наверх, выше ограды, разделявшей владения Гилбертов и Хановеров, прямо на то окно, за которым стоял Мэтт. На мгновение его сердце замерло при мысли, что она могла разглядеть его за стеклом, но она тотчас опустила голову и взялась за руль.

— Что ж, — тихо проговорил он, — теперь посмотрим, кто кого.

Когда Флер высадила Тома у школьных ворот, зазвонил звонок. Мальчик стремглав бросился к своим друзьям, толпившимся во дворе, и все вместе, смеясь и толкаясь, дети дружно заспешили на уроки. Но у дверей Том помедлил и, обернувшись, помахал матери рукой. Сердце Флер сжалось. Он так походил на отца! Тот же поворот головы, те же жесты, тот же взгляд, и не зря местные кумушки разглядывали мальчика с большой подозрительностью. К счастью, Том унаследовал цветовую гамму Гилбертов — светлые рыжеватые волосы, которые с возрастом потемнеют, темно-серые глаза, не такого холодного светлого оттенка, как у Мэтью, но, скорее всего, с возрастом сходство с отцом станет более очевидным. И если только Кэтрин Хановер хоть что-нибудь заподозрит… Если бы Флер могла уехать отсюда!

Зачем только Кэтрин Хановер понадобилось основывать свое предприятие именно тут? Разве не удобнее было бы обосноваться по другую сторону Мэйбриджа, где находился большой деловой и торговый центр с многочисленными универсамами и развлекательными площадками? Неужели Кэтрин так нравилось терзать собственное сердце, живя бок о бок с семейством, которое она винила во всех своих несчастьях? Нет, видимо, здравый смысл тут ни при чем. Когда две семьи соперничают друг с другом и в бизнесе и в любви более двух столетий, всегда останется заманчивой перспектива побольнее ранить противника, хотя, пожалуй, за последние годы в своем стремлении уязвить Гилбертов Хановеры превзошли все мыслимые пределы.