Франческа вздрогнула и торопливо разогнулась. Нагнал он на нее страху!

Внизу, в кухне, мадам Трюдо по обыкновению лечила нервы кофе с коньяком. Франческа только покачала головой в ответ на приглашение присоединиться и присела у стола в глубокой задумчивости.

— Мадам Трюдо, а он из дома-то выходит?

— А как же! На прошлой неделе даже отправился плавать на лодке. Только она прохудилась. Хорошо, хоть до берега было недалеко. Надо же такому случиться — ни у кого не прохудилась, только у него.

— Не сомневаюсь. А гулять? Просто гулять, по городу, по берегу?

— Да выходил, вроде бы. Не знаю, куда ходил, но возвращался очень усталый. Просил не беспокоить, сразу ложился. А что, моя милая?

— У него типичная депрессия. Это лечится, но если это запустить, то можно докатиться до психушки.

— Ай! Что ты говоришь, девочка! Такой приличный молодой мсье! Франческа, душечка, а ты разбираешься в медицине?

В этих словах прозвучала такая надежда на бесплатную и подробную консультацию, что Франческа в душе малодушно порадовалась тому, что не имеет к медицине никакого отношения.

— Нет, мадам Трюдо, но я работала сиделкой в госпитале и встречала таких, как он. Физически они обычно в полном порядке.

Страшный грохот на лестнице. Короткий болезненный вскрик. Франческа сорвалась с места, за ней, квохча и причитая, кинулась мадам.

Алан Пейн лежал у подножия лестницы. Глаза его были закрыты, нога неловко подвернута. Франческа мрачно обозрела эту картину, повернулась к мадам Трюдо и изрекла:

— Беру назад свои слова о физическом здоровье. Теперь ему понадобится костыль. И самая настоящая сиделка.

Алан открыл глаза и увидел Ангела. Золотом сквозили кудри, от ресниц на щеки падала густая тень. Ангел читал последнюю страницу “Пари-Матч” и беззвучно хохотал. Потом поднял полные веселых слез глаза и оказался Франческой Мэллори.