Энн молча смотрела на него. Как и четыре года назад, он достал из кармана пиджака чековую книжку и ручку.

— Плата, мисс Тернер, за ваше очень дорогое и ценное время, — презрительно заметил он.

Она взяла протянутый листок, перед глазами запрыгали нули.

— Десять тысяч фунтов, мисс Тернер. Это я называю, высоко оплачиваемыми каникулами.

Энн медленно подняла на него глаза. Его взгляд был наполнен таким презрением, что захотелось, нет, просто требовалось изорвать этот чек в мелкие клочья и бросить в его холодное высокомерное лицо.

Но с другой стороны… было огромное желание побыть с племянником и вдруг возникшее понимание, что она держит в руках десять тысяч фунтов. Целое состояние — и она точно знает, как их потратить.

Точно так же, как потратила прежний чек от Никоса Теакиса.

Она улыбнулась нарочито сладкой улыбкой и таким же сладким голосом, понимая, насколько злит его, произнесла:

— Как это великодушно с вашей стороны. Я сейчас же начну собираться.

Скульптурный рот выговорил непонятное ей слово — по-гречески. Энн пожала плечами и отправилась складывать вещи.

В вертолете Энн, вытягивая шею, рассматривала сказочный остров Соспирис с виллой Теакисов. Красота захватывала дух. Покрытые диким виноградом белые стены, многочисленные террасы и веранды, бассейн, соперничающий синевой с Эгейским морем, и почти видимое благоуханное тепло после прохладной английской зимы.

Никос Теакис наблюдал за ней.

— Есть во что вцепиться, правда, мисс Тернер? — пробормотал он.

Энн проигнорировала его слова, так же как игнорировала его во время полета из Лондона на частном самолете Теакисов. Он отвечал ей тем же, глядя в свой ноутбук.

Никос Теакис абсолютно ясно продемонстрировал, что, будь его воля, Энн Тернер попала бы на остров Соспирис только через его труп.