Нос тоже с возрастом чуть опустился, будто стремясь уравновесить черты стареющего лица, только высокий, гладкий лоб и яркие черные глаза, которые были еще хороши даже без краски, напоминали о том, каким цветущим красавцем он был в молодые годы. Одна нога фараона покоилась на табурете, рядом на полу стоял открытый косметический ящичек, и раб, стоя на коленях, кисточкой красил царственную ступню оранжевой хной.

Тейе огляделась. Комната пропахла потом, тяжелыми сирийскими благовониями и увядающими цветами. Хотя раб и подрезал фитильки, бесшумно передвигаясь от одной лампы к другой, пламя начало источать серый зловонный дым, от которого запершило в горле, а в комнате сделалось так темно, что Тейе едва различала огромные изображения Беса,

– О Тейе, ты сегодня хороша как никогда! Вижу, ты тщательно подготовилась к этой встрече, – приветствовал ее Аменхотеп, но голос его прозвучал зловеще, эхом отдаваясь от невидимых сводов. – Ты пришла, чтобы снова соблазнить меня? Я прекрасно помню, что на тебе было синее платье и незабудки – тогда, в нашу первую ночь в этой спальне.

Тейе улыбнулась, торопливо опустилась на колени и поцеловала его ступни.

– Если бы сегодня я вырядилась так старомодно, царедворцы тут же скончались бы от ужаса, – невозмутимо парировала она, поднимаясь. – Как драгоценное здоровье фараона?

– Здоровье фараона бывало и получше, и тебе это хорошо известно. Зубы болят, голова болит, спина болит. Весь день заклинатели бубнили за дверью, а я терпел их, потому что обязан предоставлять Египту любую возможность исцелить меня. Однако эти болваны воют здесь ради своего собственного удовольствия. Наконец-то они убрались лакать свое пиво и перечитывать свитки с заклинаниями. Тейе, как ты думаешь, в меня вселился демон?

– Он жил в тебе всегда, муж мой, – едко ответила она. – И тебе это хорошо известно. В этом кувшине вино?