Он мчался по озаренному луной лесу, безмолвной тенью петляя между деревьями, перепрыгивая через поваленные стволы; неистовый стук сердца, тяжелое дыхание, звук шагов – все сливалось со свистом ветра у него в ушах.

«Господи, только бы не опоздать!»

Вот позади остался лес, потом вересковая пустошь; от долгого изнурительного бега жжет огнем горло, разрывает грудь, длинные мускулистые ноги сводит болью, но останавливаться нельзя, ведь он единственный, кто может предотвратить беду, и каждый шаг приближает его к цели.

Наконец впереди между деревьями мелькнул огонек и показался дом с ярким огоньком факела у двери, перед которой толпились вооруженные люди в кольчугах, конные и пешие. До его ушей долетели приглушенные крики, полные решимости и злости. Видимо, в доме шла борьба.

Проклятье, враги опередили!

В мокрой от пота рубашке, тяжело дыша, он спрятался за могучим дубом и стал наблюдать за домом. Негодяев было около тридцати.

На земле лежало мертвое тело. Один из спешившихся солдат ударом ноги отшвырнул его в сторону, освобождая дорогу своим товарищам. Они подвели к двери лошадь; потом из дома выволокли и посадили в седло пленника. Связанный, с кляпом во рту, он начал обессиленно клониться вперед; по его лицу струилась кровь, при свете луны казавшаяся черной.

Солдат ударил его. Прятавшийся в лесу человек застонал от отчаяния и шепотом послал негодяю проклятие, потом ловким движением достал висевший за спиной лук, вынул из колчана стрелу, натянул тетиву, прицелился и выстрелил.

Негодяй, второй раз замахнувшийся на пленника, свалился с лошади на землю со стрелой в груди.

Через мгновение еще один солдат, который, озираясь, угрожающе поднял заряженный арбалет, рухнул рядом с убитым, как подрубленное дерево.

Окружавшие пленника солдаты закричали хором, стали вынимать мечи и заряжать арбалеты. Оперение стрел, поразивших их товарищей, ярко белело при свете луны.