– Так и будем стоять?

Новый вопрос вывел Женю из ступора, заставил посторониться и кивнуть в сторону кухни.

– Заходи.

Ей мучительно не хотелось разговаривать. Всё тело сжималось изнутри и выворачивалось наизнанку, внутренности скручивались в канаты, а в сердце – здравствуй, давно не виделись – кололо что-то, очень напоминающее старого знакомого – стеклянного человечка.

В кухне царил беспорядок – стол был завален Лекиными тарелками, чашками, бутылочками с сосками и непонятно откуда взявшимися тут игрушками. Марина присела на стул у окна, положила ногу на ногу и вопросительно посмотрела на Женю.

А та снова молчала. Включила чайник, переложила с полки на столешницу пачку салфеток, вымыла грязный нож и поставила его на подставку, достала из навесного шкафа сахарницу, выбросила в ведро под раковиной старый журнал…

Затем развернулась, посмотрела Марине в глаза так, что та вздрогнула, и сказала:

– Черт с тобой. Я согласна ехать искать её. Но есть условия, которые мы должны обсудить.

Широкая улыбка расплылась на Маринином лице, обнажая маленькие морщинки у уголков губ. Она вся подалась вперед, глаза заблестели, а пальцы, до сих пор сжимавшие край стола, расслабились.

– Какие условия, котенок?

Женя сдвинула завал на столе левее, освободив место для чашек, и принялась насыпать в них кофе.

– У тебя будет только месяц. Если за этот месяц мы её не найдем – я возвращаюсь домой. Это раз. Второе. Никаких воспоминаний о прошлом. Я не хочу знать ничего о тебе, о ваших отношениях, о том, что было с тобой после. Мне всё равно. И третье. Ни за что. Ни при каких условиях. Что бы ни случилось. Не смей ко мне прикасаться.

Она выплевывала эти фразы, не глядя на Марину, но чувствовала, как та вздрагивает от каждой. Наверное, это было жестоко – как знать? Но, в конце концов, каждый получает то, чего хочет. Ей нужна помощь в поисках Лёки – хорошо, она получит эту помощь. А Жене нужно спокойствие и душевный комфорт. И она получит его тоже.