Неожиданно для себя Раф наклонился к девушке. Их лица разделяло всего несколько дюймов. Раф вдыхал теплый цветочный запах женского тела. Он видел, как затуманились ее глаза, как она, сама того не осознавая, приоткрыла рот.

— Значит, ты считаешь меня героем? — хрипло прорычал Раф. — К твоему сведению, дорогая, во мне нет ни капли благородства. Я предупреждаю.

Лорен медленно облизала пересохшие губы и, как загипнотизированная потянулась к нему. Их бедра соприкоснулись, а ее соски прижались к его груди. Раф едва не застонал от острого желания. Лорен провела пальцами по его плечам и задержалась на шее. В синих глазах светилось лукавство. И — будь она проклята! — ее губы изогнулись в улыбке.

— Я не верю тебе, — прошептала Лорен, гладя его по щеке. Раф сжал губы, пораженный нежным прикосновением. Его сердце протестовало против нежности, о которой он не просил.

— Ты не веришь, что я негодяй?

Лорен не ответила на вопрос, но ее глаза откровенно смеялись.

Неистовый порыв захватил Рафа, едва он столкнулся с нежной готовностью Лорен. Она предлагала Рафу успокоить его измученную совесть, согреть душу. Нет, он не позволит ей сломать тщательно возведенный между ним и миром барьер! Он покажет ей, как далек Раф Далтон от добродетельного героя! Из последних сил Раф цеплялся за свою дурную репутацию.

Одним быстрым движением он прижал девушку к прохладной двери холодильника и страстно обнял, с наслаждением ощущая мягкие изгибы ее тела. Упругая грудь вздрагивала под твердыми мужскими мышцами. Его нога скользнула между стройных гладких ног. Раф заманил Лорен в ловушку, но и сам попал в нее. Лорен удивленно вздохнула, но не сделала попытки оттолкнуть его или отстраниться. Ничего похожего даже на символический протест!

Раф запустил пальцы в ее распущенные волосы. Он был не в силах сопротивляться ласке шелковистых локонов, струящихся между пальцев. И вдруг он с мучительной ясностью понял, что никогда не будет с Лорен ближе, чем сейчас. Он наклонился к ее лицу, отчаянно стараясь не раствориться в теплых глазах. И призывая на помощь свою самую грубую интонацию.