«Дорогая мама, я еду в Айдахо! Вынуждена с прискорбием сообщить, что тетя Юджиния мирно скончалась во сне через месяц после того, как вы покинули Атланту. Завтра утром я выезжаю в Индепенденс в надежде застать вас, но если мне это не удастся, то вы сможете получить мое письмо в Бойсе.
Девлин тоже присутствовал на похоронах, и я попыталась уговорить его ехать со мной, но, как всегда, победило его упрямство.
Янки превратили Атланту в сущий ад, и я с радостью уезжаю отсюда. Не представляю, почему Девлин так упорствует. Думаю, он приедет тогда, когда мы меньше всего будем ожидать его. Скоро увидимся, мама. Обними за меня Такера и малышей. Твоя дочь Шэннон».
Индепенденс, Миссури. Июнь 1867 года.
«Мне очень жаль, леди, но семья Браниганов уехала более двух месяцев назад. Сейчас они наверняка уже проделали треть пути». Разочарование и усталость затуманили ярко-синие глаза Шэннон. Девушка тряхнула густыми каштановыми волосами, подавляя желание дать волю отчаянью.
«Нет, это еще не конец света, – подумала она и решительно распрямила узкие плечи. – Два месяца! У меня недостаточно денег для дилижанса, но если я поеду с очередным обозом, то смогу добраться до Айдахо».
– Прошу прощения, леди, – сказал владелец магазина, – но в этом году вам вряд ли удастся уехать: большинство обозов уже в пути.
Ужас исказил прекрасные черты лица Шэннон:
– Вы хотите сказать, что я останусь здесь до весны? – Она с надеждой уставилась на владельца магазина, который, похоже, знал всех и все.