— Все готово, — объявила она. — Ждем явления звезды.

Оставляя за собой шлейф аромата «Эсти Лаудер», Мэгги прошествовала в гостиную, где телевизионщики приготовились к съемке. — Барри! — теплым грудным голосом пропела Мэгги, протягивая интервьюеру обе руки. — Какое счастье снова видеть тебя!

Через час с небольшим Барт и Конни вошли в комнату, которая после ухода съемочной группы с ее причиндалами снова приобрела свой уютный вид, создаваемый шелковой абрикосовой обивкой и классическим узором ковра. Мэгги стояла у балконной двери, выходящей на Саут-стрит. Она казалась погруженной в глубокие размышления. «Позирует», — недоверчиво подумал Барт.

Конни перехватила его взгляд и шепотом подтвердила его мысль.

— Она просто ослепила Барри Нормана. Мне даже показалось, что ему понадобится собака-поводырь, чтобы отсюда выбраться.

— Она в самом деле что-то замышляет, — прошептал в ответ Барт. — Только вот что именно?

С Мэгги всегда так: она такая искусная актриса, что нужно было не один пуд соли с ней съесть, чтобы определить, где игра, а где жизнь. Как правило, Барту и Конни это удавалось, потому что они провели с ней больше времени, чем оба ее мужа, вместе взятые. Для Мэгги ее искусство и было самой жизнью, и она так легко перескальзывала с одного на другое, что невозможно было с точностью сказать, в какой зоне она пребывала в каждую данную минуту. Первой реакцией Барта, когда он увидел ее стоящей у окна, было зааплодировать. Им явно предстояло наблюдать Представление.

Он понял, что не обманулся, услышав ее первые слова.

— Дорогие мои… это вы… Барт! — Ее бархатный голос ласкал слух. Она плавно подошла к Барту и приложилась губами к его щеке. — Язык мой — враг мой. Ты же знаешь, как меня заносит… У меня и в мыслях не было… Мир?

— Меня как раз волнует то, что у тебя в мыслях.

— Можешь не волноваться. — Она ласково улыбнулась. — Я очень серьезно отнеслась к твоему совету, и, мне кажется, тебе понравится мое решение.