Мэгги взяла его под руку и обернулась к Конни, которая, зная, чего от нее ждут, подскочила, чтобы та взяла под руку и ее, и так втроем они направились в комнату Конни, которая использовалась как деловой кабинет. Там велись все важные беседы.

Усадив их вдвоем на диван, Мэгги осталась стоять. Буря, которая смела Барта несколько часов назад, улеглась. Мэгги пристально изучала своих зрителей.

— Ты посоветовал мне трезво взглянуть на себя, — сказала она, обращаясь к Барту. — Я так и сделала. Я долго просидела, обдумывая всю свою жизнь — прошлое, настоящее и будущее.

Неплохой текст, подумал Барт. Интересно, кто автор? Мэгги повернулась к ним спиной, сделала несколько шагов по комнате, потом вновь подошла к дивану. Она изображала борение чувств. Барт смотрел на нее с наслаждением. На нее всегда было приятно смотреть.

— Ты, — продолжила Мэгги, кивнув в сторону Барта, — ты сказал, что мне не следует огорчаться, если придется играть женщин в возрасте. Матерей, к примеру. А ты, — она обернулась к Конни, — сказала, что я должна пересмотреть свои возможности, сделать новый выбор. Так или иначе, вы имели в виду одно: мне пора взглянуть в лицо фактам.

Они заметили, как расширились ее глаза, сделавшись почти бездонными: это означало, что сейчас она произнесет нечто страшно важное. А ведь она даже не контролирует свое поведение, подумал Барт, все эти штуки и трюки у нее выходят сами собой. Жизнь для нее — трехактная пьеса, в которой она играет главную роль.

— Именно это я и собираюсь сделать, — объявила наконец она.

Тут должны были вступить фанфары.

— Слава тебе, Господи, — с облегчением вздохнул Барт. — Тебя ждут потрясающие роли в блистательных спектаклях…

— Да, ждут, — прервала его Мэгги. — Но не сию же минуту? Сейчас мне еще не время бежать на репетицию, съемочную площадку или куда-нибудь в этом роде?

— Ну, сейчас, конечно, нет, но уже есть что обсудить…