— Все не так уж плохо. Изменения, которые сделал Гейбриел Джонс в конце девятнадцатого века, хорошо послужили Обществу все двадцатое столетие.

— На дворе уже двадцать первый век, хотя иногда мне приходит в голову, что некоторые члены Совета этого не заметили.

— Угу.

Он смирился с тем, что придется прослушать лекцию. Зак слышал подобное слишком часто.

— Я прогнозирую, что в следующие двадцать или тридцать лет исследования и изучение сверхъестественного выйдет из подполья, — убежденно продолжила Элейн. — И присоединится к основным течениям науки. Когда такое случится, вполне возможно, что возникнет определенный риск для тех, кто владеет любым видом психической чувствительности. Мы должны начать готовиться к этому уже сейчас.

— Угу.

— В долгосрочной перспективе фундаментальный долг Общества помочь продвинуть изучение сверхъестественного в общую науку, заставить научные учреждения воспринимать его серьезно. Последнее, что нам нужно, это очередной виток охоты на ведьм, если такое случится.

— Сомневаюсь, что есть много шансов для этого, — возразил Зак. Определенно было ошибкой соглашаться выпить кофе. Он тайком взглянул на часы. Может, он сумеет улететь пораньше. — В наши дни люди, объявляющие, что обладают экстрасенсорными способностями, не идут на костер. Они выступаю в ток-шоу.

— Быть вовлеченным в карнавальное действо или выставляться в интермедии с трудом можно назвать примером основных научных тенденций, а это, по моему мнению, в точности то, чем являются глупые ток-шоу, а именно карнавальным действом и интермедией.

— Верно.

— Не говоря уже о всех тех бедных людях, которые кончают психиатрической больницей или улицей, потому что их довела до сумасшествия психическая сторона их натуры, или кто-то решил, что они безумны.