Свет хрустальных канделябров отражался в позолоте стен, переливался на атласе бальных платьев, вспыхивал колкими бликами на дамских драгоценностях. Маркиз Рэдвер, стоя в дверях бального зала, несколько минут рассматривал гостей, и снисходительная усмешка блуждала на его губах.

Уже не одна из дам, круживших в вальсе, бросила мимолетный взгляд на статного мужчину, застывшего на пороге, и тому было немало причин. Своим ростом маркиз был обязан прямому родству по отцовской линии с Карлом II, а вот изысканная утонченность черт передалась, несомненно, от матери. В роду де Ланей, известном еще со времен нормандского завоевания, было немало красавиц. Остальное довершала работа парикмахера и портных. Все, что нужно подчеркнуть – широкие плечи, узкая талия, мускулистые бедра – выставлялось напоказ. Светло-кофейного цвета шейный платок в меру оттенял и подчеркивал самое главное – большие, угольно-черные цыганские глаза с густыми ресницами. Сейчас глаза щурились от предвкушения удовольствия, но нередко в них искрилась едкая насмешка; бывало, они метали и гневные молнии.

– Дорогой мой! Ты пришел!

Ликующий возглас герцогини перекрыл шум голосов, и теперь уже все взглянули на маркиза. Многие с затаенной надеждой.

Протянув к маркизу руки и не скрывая радости на покрытом чрезмерным слоем косметики лице, Пегги Хекстон торопливо пересекала зал. В молодости герцогиня была красавицей, многое от этой красоты осталось и сейчас: роскошные, затейливо убранные волосы до сих пор могли пленить, мраморной белизной сияли плечи, – но лицо уже нуждалось в тщательном уходе.

– Разве я мог не прийти? – с улыбкой ответил Джек, беря ее за руки. – Тем более, когда звучит мой любимый вальс.

– У тебя каждый вальс любимый, противный мальчишка! – Герцогиня шутливо наморщила нос, увлекая маркиза в круг танцующих. – А вот мне наконец-то есть с кем потанцевать!

До замужества герцогиня увлекалась сценой, а после смерти мужа осталась с таким состоянием, что могла без труда заполучить любого мужчину, и потому вторично замуж не спешила. Она говорила, что больше всего в жизни ценит свободу; но кто знает, что взбредет на ум богатой вдове. Однако Джека, который приходился Пегги крестником, эта сторона жизни герцогини вовсе не интересовала, и они просто наслаждались обществом друг друга.