Ради Мэри Лу стоило постараться, и Билл пересмотрел свои взгляды на хижину. Он наскоро соорудил маленький домик – сейчас это часть большого дома, нечто вроде флигеля, соединенного с основным зданием. Чтобы построить настоящий дом, Билл закупил нужную литературу, продал несколько лошадей, а на эти деньги приобрел настоящие стройматериалы.

Мюриель родилась в Маленьком Доме, а еще полгода спустя Мэри Лу не стало, и Биллу почти расхотелось жить. Он уехал на дальние пастбища вместе с полугодовалой дочкой и не возвращался на ранчо еще полгода.

Честно говоря, Билл повел себя, как самый типичный мужчина. Если не считать того, что большинство нынешних типичных мужчин предпочли бы все же отдать крошечного ребенка в более умелые руки. В этом смысле Биллу просто не хватило воображения. Мюриель была его дочерью, этим все было сказано, как же он мог куда-то ее отдать? Двадцатишестилетний вдовец, Билл Смит, сам выросший без матери, никогда не воспринимал свое поведение как подвиг. Маленькое существо требовало на первых порах куда меньше внимания, чем, скажем, жеребенок или теленок. Спать в тепле и есть вовремя – вот что требовалось Мюриель. Подгузники и пеленки Билл нарезал из собственных старых, протертых до состояния тончайшего батиста рубах и простыней, теплым одеяльцем служила выделанная шкура койота, подбитая фланелью, а кроваткой – большая ивовая корзина. На кобыльем и коровьем молоке девочка росла здоровенькой и крепкой, свежий воздух окружал ее по определению, а говорить она училась если и не у собственного отца – Билл был по натуре молчалив, – то у других ковбоев, которых летом на дальних пастбищах собиралось человек по тридцать-сорок.

У нее были лучшие в мире игрушки – лошади. Она играла с жеребятами и щенками. Ковбои вырезали ей кукол из дерева, играли на губной гармошке и банджо, а иногда привозили из города леденцы в бумажных кулечках. В три года Мюриель Смит села на настоящую лошадь, в пять – скакала без седла и уздечки не хуже индейцев, в семь – стреляла из настоящего ружья. В восемь лет отец впервые доверил ей перегнать жеребых кобылиц на новое пастбище, она справилась с этим блестяще (Волк и юная Сиу ей немножко помогали). К этому времени «Соколиное Перо» было отстроено полностью, и у Мюриель впервые в жизни появилась своя собственная отдельная комната с настоящей кроватью, настоящими игрушками и настоящими платьями, которые девочка, впрочем, терпеть не могла.